Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2026
Новый кредитор вправе произвести исполнение за не находящегося в банкротстве основного должника и заявить об установлении требований в деле о банкротстве поручителя. С учетом фактического принудительного выкупа долга по номинальной стоимости, суд вправе признать переход прав несостоявшимся при выявлении предусмотренных ст. 10 ГК РФ обстоятельств.
Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2026 N 305-ЭС22-29127(8) по делу N А41-56760/2021
В рамках дела о банкротстве ИП Юдиной И.В. общество "ЭнергоГазТранзит" обратилось с заявлением о процессуальной замене кредитора общества с ограниченной ответственностью "Бланк Банк" (далее - банк) в реестре требований кредиторов должника в части требований в размере 9 794 945 руб. 40 коп.
Определением Арбитражного суда Московской области от 4 апреля 2025 г., оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 8 июля 2025 г., банк в порядке процессуального правопреемства заменен на правопреемника общество "ЭнергоГазТранзит" в части требования в размере 9 794 945 руб. 40 коп.
Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 8 октября 2025 г. определение суда первой инстанции от 4 апреля 2025 г. и постановление суда апелляционной инстанции от 8 июля 2025 г. отменены, в удовлетворении заявления общества "ЭнергоГазТранзит" о процессуальном правопреемстве отказано.
Общество "ЭнергоГазТранзит" обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемое постановление суда округа отменить и оставить в силе судебные акты судов первой и апелляционной инстанций.
Определением Верховного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2026 г. кассационная жалоба вместе с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.
В отзывах на кассационную жалобу общество "Первоуральскбанк" и финансовый управляющий имуществом должника просили обжалуемый судебный акт оставить без изменения.
В судебном заседании представитель общества "Первоуральскбанк" возражал против удовлетворения кассационной жалобы общества "ЭнергоГазТранзит".
Иные участвующие в обособленном споре лица, извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в судебное заседание не явились, в связи с чем жалоба рассмотрена в их отсутствие.
Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзывах на нее, выслушав участвующих в деле лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемый судебный акт подлежит отмене по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, в рамках дела о банкротстве ИП Юдиной И.В. определением Арбитражного суда Московской области от 27 мая 2024 г. в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование банка в размере 26 822 107 руб. 70 коп. основной задолженности и 4 446 177 руб. 84 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, в том числе 9 794 945 руб. 40 коп. основного долга, возникшего из поручительства Юдиной И.В. по обязательствам общества с ограниченной ответственностью "Сокол Телеком" (далее - общество "Сокол Телеком").
Судами установлено, что платежными поручениями от 30 сентября 2024 г. N 37 и от 1 октября 2024 г. N 38 третье лицо общество "ЭнергоГазТранзит" в порядке подпункта 1 пункта 2 статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) произвело исполнение обязательств общества "Сокол Телеком" перед банком в размере 9 794 945 руб. 40 коп.
Ссылаясь на изложенные обстоятельства, общество "ЭнергоГазТранзит" обратилось в суд с заявлением о процессуальной замене банка в порядке статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в части размера удовлетворенных им требований.
Суды первой и апелляционной инстанций, разрешая спор и производя процессуальную замену, сослались на положения подпункта 1 пункта 2 и пункта 5 статьи 313 и статьи 384 ГК РФ, статьи 48 АПК РФ и исходили из того, что исполнение обязательств третьим лицом за должника влечет замену в обязательстве прежнего кредитора на третье лицо, в том числе, и во взаимоотношениях с поручителем.
Суд округа, отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций и отказывая в удовлетворении заявления о процессуальной замене кредитора, сослался на положения статей 113 и 125 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и правовую позицию, изложенную в пункте 28 обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 г. (далее - Обзор от 20 декабря 2016 г.), и указал, что с учетом введенной в отношении должника процедуры банкротства правопреемство могло состояться лишь при условии заключения между банком и заявителем договора уступки права.
Между тем судом округа не учтено следующее.
Общество "ЭнергоГазТранзит", будучи третьим лицом, произвело исполнение просроченного денежного обязательства общества "Сокол Телеком" перед банком в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 313 ГК РФ в отсутствие соглашения между ними о последствиях такого исполнения.
В подобных случаях согласно пункту 5 статьи 313, статье 407 ГК РФ и исходя из разъяснений пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. N 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении" (далее - постановление N 54) происходит замена лица в обязательстве в силу закона, а само обязательство не прекращается: к третьему лицу, исполнившему обязательство должника, переходят права кредитора в соответствии со статьей 387 ГК РФ.
Объем прав, переходящих новому кредитору, определен статьей 384 ГК РФ. По общему правилу пункта 1 этой статьи требование первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода требования. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства.
Таким образом, как правильно указали суды первой и апелляционной инстанций, новый кредитор имеет право на установление его требования в деле о банкротстве поручителя (пункт 1 статьи 363, статья 323 ГК РФ). Занятый судами правовой подход соответствует позиции, сформулированной в пункте 18 обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2018 г.
Судебная коллегия учитывает, что поскольку применительно к положениям подпункта 1 пункта 2 статьи 313 ГК РФ фактически происходит принудительный выкуп задолженности по номинальной стоимости требования, суд не лишен возможности признать на основании статьи 10 ГК РФ переход прав кредитора к третьему лицу несостоявшимся, если установит, что, исполняя обязательство за должника, третье лицо действовало недобросовестно, исключительно с намерением причинить вред кредитору или должнику по этому обязательству (абзац третий пункта 21 постановления N 54).
При этом необходимо учитывать, что единственным условием принятия исполнения, предложенного за должника третьим лицом, является просрочка исполнения денежного обязательства. Исходя из прямого толкования положений подпункта 1 пункта 2 статьи 313 ГК РФ третье лицо не должно обосновывать разумный экономический интерес в выкупе такого требования, из чего следует, что его добросовестность и разумность действий предполагается, пока не доказано обратное.
В рассматриваемом случае судами не установлено обстоятельств наличия у общества "ЭнергоГазТранзит" недобросовестной цели в погашении требований банка к обществу "Сокол Телеком". Суд округа, отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций, на наличие таковых не указал. Суд кассационной инстанций ошибочно сослался на правовую позицию, сформулированную в пункте 28 Обзора от 20 декабря 2016 г., не приняв во внимание, что исполнение обязательств третьим лицом произведено за основного должника общество "Сокол Телеком", не находящегося в отличие от ИП Юдиной И.В. в процедуре банкротства.
С учетом изложенного требование общества "ЭнергоГазТранзит" о процессуальной замене кредитора не могло быть признано необоснованным по приведенным судом округа мотивам.
Факт исключения 6 февраля 2026 г. общества "Сокол Телеком" из Единого государственного реестра юридических лиц, о котором сообщает финансовый управляющий имуществом должника в своем письменном отзыве, не препятствует процессуальной замене кредитора в деле о банкротстве поручителя, поскольку заявление о включении в реестр требований такого кредитора предъявлено до внесения записи о прекращении деятельности основного должника (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2020 г. N 45 "О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве").
В связи с тем, что в обжалуемом судебном акте содержатся существенные нарушения норм материального права, которые повлияли на исход рассмотрения обособленного спора и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов заявителя, данный акт на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с оставлением в силе судебных актов судов первой и апелляционной инстанций.